Неизвестная Азия Китай, Индия и Вьетнам примеряют новые роли. Какое место займут они в мировой экономике?

Три страны — три стереотипа: весь мир считает Китай не больше, чем дешевой производственной площадкой. Индию — страной нищеты и IT-аутсорсинга. Вьетнам — сельскохозяйственным государством. Пришло время посмотреть на эти страны.

Китай

Вы когда-нибудь бывали в магазинах Suning Appliance — крупной китайской розничной сети потребительской электроники? Если думаете, что там на полках только южнокорейская и японская техника, вы глубоко ошибаетесь. Телевизоры китайского производства на платформе Android со встроенным интернет-браузером пользуются не меньшей популярностью.

Привычный для нас Китай — это страна, куда переезжают западные международные компании, чтобы удешевить производство своей продукции. Но сами китайцы не собираются мириться с этой ролью. Их цель — превратить страну из региона с дешевой рабочей силой в поставщика дорогих инновационных идей. Они  в Китае множатся на глазах, быстро превращаясь из теоретических разработок в прикладные технологии.

«Здесь есть много компаний, в том числе китайских, которые способны делать хорошие инновации и внедрять их на рынок», — говорит Кевин Уэйл, президент и управляющий директор General Motors China. Сама GM делает ставку на инновации в КНР с тех пор, как в 2010 году ее китайские продажи превысили американские. В сентябре 2011 года GM открыла в Шанхае новый технологический центр для R&D в дизайне и инженерии автомобилей.

Уэйл не оригинален. Согласно опросу экспертов по всему миру, который провел фармацевтический гигант AstraZeneca, уже к 2020 году КНР станет не просто «одной из», а лидером среди инновационных экономик, потеснив даже США и Японию.

В основном это заслуга офи­циаль­ного Пекина. На государственном уровне он взялся за идею технологического прорыва еще в конце 90-х. С 1999 года расходы на R&D в КНР стали расти в среднем на 20% в год. Уже в 2006 году, по данным ОЭСР, Китай обогнал Японию, впервые став вторым крупнейшим инвестором в инновации после США. К 2020 году Поднебесная планирует расходовать на R&D 2,5% ВВП в год.

Сегодня, как и в конце 90-х, эти деньги идут в основном на работу Китайской академии наук. К 2015 году правительство вложит в проекты академии в 4 сферах — аэрокосмической отрасли, IT, медицине и энергетике — $1,5 трлн. Ее наработки можно будет продавать или массово внедрять в производство. Кроме того, государство помогает продвигать R&D с помощью субсидий, налоговых льгот и поддержки молодых ученых (как в китайских вузах, так и тех, что возвращаются из-за рубежа).

Спрос на эти проекты, согласно McKinsey Global Institute, пока преобладает среди международных производителей. В последние годы в Китае открылись исследовательские центры крупнейших фармацевтических компаний — Sanofi-Aventis и Merck, Eli Lilly and Company и AstraZeneca. Корпоративная культура местного, китайского бизнеса не располагает к рискованным проектам, коими являются инновации. Но и они уже начинают преодолевать этот барьер. Китайская Lenovo уже занимает 30-ю строчку в рейтинге самых инновационных компаний мира за 2010 год (по версии Bloomberg Businessweek). Huawei вошла в тройку лидеров по производству телекоммуникационного оборудования, создав вместе с другими прекрасный пример того, как можно превратить страну, которую узнают по подделкам сумок Louis Vuitton, в генератор креативных идей для внутреннего применения и на экспорт.

Вьетнам

Дорога, соединяющая город Монгчай на севере Вьетнама с китайским городом Наньнин, пустует редко. По 150-километровому шоссе, заново заасфальтированному пару лет назад, постоянно движутся грузовики. Они везут тонны одежды и обуви для продажи на юге Китая. Вьетнам перебирает на себя роль, которую раньше играла КНР — становится дешевой площадкой для производства. Даже китайцы готовы покупать здесь то, что еще вчера делали сами. «Там все дешевле», — объясняют китайские торговцы.

Из аграрного государства, экономика которого была построена на производстве риса, Вьетнам превращается в индустриальное и последнее десятилетие демонстрирует самые быстрые темпы роста в регионе после Китая. «Вьетнам имеет большую возможность стать следующей производственной площадкой мира», — отмечает Фред Бюрке, управляющий партнер Baker & McKenzie в этой стране. Но при этом зарплаты вьетнамцев по-прежнему на две трети ниже, чем в КНР.

Правда, дешевые вьетнамские работники, как правило, менее образованы. Поэтому до сих пор во Вьетнам переезжали в основном производители нетехнологичной продукции — одежды, обуви, мебели.

Но эксперты верят, что будущее страны — за хай-тек. Пригород Бакниня, города в 40 км на север от Ханоя, еще несколько лет назад был укрыт лишь рисовыми полями, но сегодня здесь находятся производства крупных международных технологических компаний — Samsung, Canon, Foxconn. Инвестировать в производство во Вьетнаме собираются Nokia, автопроизводители Honda, Hyundai и другие.

Каждый по-своему, они научились решать проблему низкой квалификации местных жителей, а значит, преодолели главное препятствие для переноса производства в эту страну. Корпорация Intel, вложившая $1 млрд. в завод по сборке и тестированию компьютерных чипов в г. Хошемине, ежегодно возит на обучение в США по несколько десятков сотрудников. Другие повышают квалификацию работников здесь же, на тренингах во Вьетнаме, внося свою лепту в то, чтобы создать достойную замену Китаю, переходящему на следующий — инновационный уровень.

Индия

Знакомьтесь — Чандракант Павар, 51-летений владелец бизнеса по сборке автодеталей, живущий с женой и сыном в двухкомнатной квартире в Мумбаи. Павар — типичный представитель индийского среднего класса старого поколения. Доход в $11 тыс. в год гарантирует ему безбедное существование, но деньгами он не швыряется. По выходным приглашает друзей на чай домой, а не в ресторан, на пару обуви готов потратить не более $30 и к кредитам относится с опаской. Другое дело — его 25-летний сын Никхил. Получив МВА, он устроился работать в нефтяную компанию. И хотя его годовой доход не намного больше, чем у отца — $13 тыс., Никхил любит пройтись по магазинам и побаловать себя обувью за $100 или часами за $400.

Различия между отцом Чандракантом и сыном Никхилом, согласно исследованию McKinsey Global Institute, — наглядный пример того, как преобразился за последнее десятилетие потребительский рынок Индии. Это уже не та страна, которая на Западе ассоциируется с бедняками, живущими в коробках на улице. По данным Всемирного банка, если в 2005 году 43,5% индусов в сельской местности жили меьше чем на $1,25 в день, то сегодня их куда меньше — 32,7%. Зато растет и формируется средний класс — класс таких людей, как Накхил Павар. Если в 2000 году лишь 9% индусов относили себя к разряду богачей, то в 2010-м их число подскочило до 20%. К 2020 году, по прогнозам McKinsey, богатым человеком будет считать себя уже каждый третий индус. Еще от 30% до 40% будет составлять средний класс.

Вместе с тем Индия начнет перетягивать на себя статус аппетитного внутреннего рынка с быстро богатеющим населением в 1 млрд. человек. До 2020 года по сравнению с 2010-м он вырастет в 3,6 раза: с $991 млрд. до $3,6 трлн.

Вместе Китай, Вьетнам и Индия кардинально изменят расстановку сил и в Азии, и во всей мировой экономике, и в стратегиях глобальных компаний. Конечно, если они будут следить за стремительными изменениями в регионе.